Прошло еще полчаса, прежде чем полковник смог держаться на ногах. Тут ему пришла в голову мысль, что форму ему дали не просто так, а для суда – суда над ним за проступок. Все-таки покушение на жизнь и попытка изнасилования.

Это его немного встревожило. Пилигримы всегда отличались независимостью нравов – себе на уме, и просчитать, как они поступят, трудно, тем более что нападение совершено на одного из них.

Тут надо сказать, что экипаж корабля пилигримов – это семья. Не просто объединенные бортом судна разные люди, начинающие со временем чувствовать по отношению друг к другу какое-то единство, а в прямом смысле. Каждый член экипажа приходился друг другу родственником различной степени дальности.

Пилигримы вели уединенный образ жизни, путешествуя в бескрайних просторах космоса, исследуя все его закоулки, до которых способны добраться их корабли. А корабли империя строила им в обмен на необходимую информацию.

Тут полковник усмотрел нестыковку. Если его хотят осудить и как-то наказать, то у дверей в лазарет отсутствуют конвойные. Потому он озадаченно поинтересовался:

– Я что, свободен?

– Конечно, полковник.

– И ко мне не применят взыскания?

– Ну, во-первых, вы неподсудны нашим законам…

«Тоже верно, – подумал Маар Амброй. – Впрочем, это не мешало им пристукнуть меня по-тихому, а властям наплести с три короба, что я скончался от естественных причин, не выдержав долгого перелета в одиночестве».

– А во-вторых?

– А во-вторых, мы все прекрасно понимаем… возникшие у вас сложности. Тем более что вы наверняка все осознали.

– Это точно. Однако извиниться надо…

Медик лишь пожал плечами, как бы говоря: дело ваше.

Полковник шагнул к выходу из лазарета. Створки плавно разошлись в стороны, подтверждая, что никто его взаперти держать не собирается. На еще слабых ногах Маар шел по пустынному коридору корабля к знакомой по неприятному инциденту каюте. Все занимались своими делами или стояли на вахте, поэтому праздношатающиеся отсутствовали.